31 августа день памяти французского поэта Шарля Бодлера.
Нам он известен благодаря в том числе легендарному диску композитора Давида Тухманова «По волнам моей памяти», в котором одна из песен - "Приглашение к путешествию" - написана на стихи Шарля Бодлера

Приглашение к путешествию

Дитя, Сестра моя, уедем в те края,
Где мы с тобой не разлучаться сможем,
Где для любви – века, где даже смерть легка,
В краю желанном на тебя похожем.

И солнца влажный луч среди ненастных туч
Усталого ума легко коснется
Твоих неверных глаз таинственный приказ
В соленой пелене два черных солнца.

И мы войдем вдвоем в высокий древний дом,
Где временем уют отполирован,
Где аромат цветов изыскан и медов.
Где смутной амброй воздух околдован.

Под тонким льдом стекла бездонны зеркала.
Восточный блеск играет каждой гранью.
Все говорит, в тиши, на языке души,
Единственном, достойном пониманья.

В каналах корабли
В дремотный дрейф легли.
Бродячий нрав их голубого цвета.
Сюда пригнал их бриз,
Исполнить твой каприз.
Они пришли с другого края света.

А солнечный закат,
Соткал полям наряд,
Одел каналы, улицы и зданья.
И блеском золотым весь город одержим,
В неистовом, предсумрачном сиянье...

Дитя, сестра моя,
Уедем в те края,
Где мы с тобой не разлучаться сможем.
Где для любви - века,
Где даже смерть легка,
В краю желанном, на тебя похожем.

~ ~ ~

Автор Шарль Бодлер 1821-1867, перевод И. Озеровой
Вокал: Александр Барыкин
Давид Тухманов "По волне моей памяти"

Весь диск Давида Тухманова «По волне моей памяти» ЗДЕСЬ

• • •


Шарль Бодлер - французский поэт, критик, эссеист и переводчик; основоположник декаданса и символизма, повлиявший на развитие всей последующей европейской поэзии. Классик французской и мировой литературы.
Наиболее известным и значительным в его творчестве стал сборник стихов «Цветы зла», опубликованный им в 1857 году.

Родился: 9 апреля 1821 г., Париж, Франция
Умер: 31 августа 1867 г. (46 лет), Париж, Франция

Настоящие художники не обращают внимания на современников. Они выпендриваются перед вечностью. 
© Шарль Бодлер

Все творчество Бодлера выросло из кричащего столкновения между его "обнаженным сердцем", до беззащитности чувствительной душой, жаждавшей ощутить "сладостный вкус собственного существования" (Сартр), и беспощадно ясным умом, который превратил эту душу, знавшую о своей нечистоте и добровольно требовавшую пытки, в объект бесконечных аналитических истязаний.

Его поэзия - это поэзия контрастов и оксюморонов: неподдельное переживание отливается здесь в подчеркнуто отделанные, классические формы, волны чувственности бушуют в гранитных берегах беспощадной логики, искренняя нежность соседствует с едкой язвительностью, а благородная простота стиля взрывается разнузданными фантазмами и дерзкими кощунствами.

"Навеки одинокая судьба", страшившая и притягивавшая Шарля Пьера Бодлера, отпустила ему всего 46 лет жизни, отметив печатью уже при рождении.

Отец поэта Франсуа Бодлер был художником. Он прививал сыну любовь к искусству с раннего детства. Вместе они ходили по музеям и галереям, Франсуа знакомил Шарля с друзьями-художниками, брал с собой в мастерскую.

Поэт рано остался без отца: Франсуа Бодлер умер, когда Шарлю было 6 лет, в 1827 году. 
Психологическая травма, полученная Бодлером в детстве, заключалась для него не в раннем сиротстве, а в "предательстве" матери, которая уже на следующий год после смерти мужа решилась вступить в новый брак - на этот раз с 39-летним майором Жаком Опиком.

Бодлер до самой смерти отчима так и не простил ему того, что он "отнял" у него мать, которая, со своей стороны, совершила повторную "измену": в 1832 г., когда семье по делам службы майора пришлось перебраться в Лион, 11-летнего Шарля и вовсе удалили из дома, отдав в интернат при лионском Королевском коллеже.

Обида, ревность и ненависть беспомощного существа, брошенного на произвол судьбы, - вот что привело к возникновению знаменитой "трещины" в душе Шарля Бодлера, чувства оставленности-избранничества, изводившего его всю жизнь.


Когда разгорелась революция 1848 года, Шарль был в числе сражавшихся на баррикадах. И, если верить легенде, он яростно подбивал товарищей найти и убить Опика.

В Лионе впоследствии Бодлер учился и в колледже. Шарль то поражал учителей сообразительностью, то надолго впадал в меланхолию, из-за чего у него полностью пропадал интерес к занятиям. 
Уже в те годы Бодлер страстно любил поэзию.


В 1836 году семья вернулась в Париж, где Шарль поступил в колледж Людовика Святого. Однако бурная ночная жизнь большого города, в особенности Монмартра, интересовала юношу куда больше - за год до окончания курса Бодлера отчислили.

Позже он всё же получит степень бакалавра, однако тяги продолжать обучение или искать себя в работе заметно не будет. 
Он так писал брату: «Я не чувствую призвания к чему бы то ни было». 
Отчим настоятельно рекомендовал идти в адвокаты, но Шарль решил посвятить себя литературе.

Он ведет "рассеянный" образ жизни, не избегает ни злачных мест, ни сомнительных знакомств и уже осенью 1839 г. заражается сифилисом.

В ужасе от поведения Шарля чета Опик решает отправить его в заморское путешествие и в июне 1841 г. сажает на корабль, отплывающий из Бордо в Калькутту.

Однако в Индию Бодлер так и не попал. Вытерпев неполных 5 месяцев на борту пакетбота и едва добравшись до острова Бурбон (ныне Реюньон), он решительно отказался плыть дальше и уже в феврале 1843 г. вновь очутился в Париже, где его, по достижении совершеннолетия, поджидало отцовское наследство - 100 000 франков, которые с весны он начинает усердно проматывать, тратя на всевозможные развлечения, на уличных девиц и, главное, на создание собственного "имиджа" - имиджа денди.


В 40-е годы, стремясь поразить окружающих своим внешним видом, Бодлер с необыкновенной тщательностью заботится о "туалетах", щеголяя то в бархатном камзоле на манер венецианских патрициев, то, подражая знаменитому английскому денди Джорджу Бреммелю, в строгом черном фраке и с цилиндром на голове, то, выдумав новую форму дендизма, в просторной блузе.

Элегантная внешность и "английские" манеры молодого человека производили впечатление на женщин, однако Бодлер даже не пытался завязать роман с приличной замужней дамой или хотя бы с опрятной гризеткой. 

Робость, гипертрофированная саморефлексия, неуверенность в себе как в мужчине заставляли его искать партнершу, по отношению к которой он мог бы чувствовать свое полное превосходство и ничем не смущаться. Такой партнершей стала Жанна Дюваль.

Весной 1842 года он познакомился с балериной Жанной Дюваль, креолкой с Гаити, - со своей «Чёрной Венерой», с которой не смог расстаться до самой смерти и которую боготворил. 
Шарль посвящал Дюваль стихи.
По мнению же матери, она его «мучила, как только могла» и «вытряхивала из него монеты до последней возможности». 
Семья Бодлера не приняла Дюваль. В череде скандалов он даже пытался покончить с собой.

Но чувственность Жанны устраивала Бодлера и тем самым отчасти примиряла с жизнью. Кляня свою возлюбленную за ее вздорность, нечуткость и злобность, он все же привязался к ней и, во всяком случае, не бросил в беде: когда весной 1859 г. Жанну, питавшую излишнее пристрастие к ликерам и винам, разбил паралич, Бодлер продолжал жить с ней под одной крышей и, вероятно, поддерживал материально  
вплоть до самой своей смерти.


Между тем к середине 1844 г., успев, кроме всего прочего, приобщиться и к наркотикам, Бодлер растранжирил уже половину своего наследства. 
Встревоженные родственники, собравшиеся по настоянию Опика на очередной семейный совет, решили ходатайствовать перед властями об учреждении над беспутным Шарлем официальной опеки. 

Опекуном стал друг дома, нотариус Нарцисс Дезире Ансель, в течение 23 лет следивший за денежными делами Бодлера и выдававший ему месячное содержание. 
С Анселем, доброжелательным по натуре человеком, у Бодлера установились сносные в целом отношения, однако к отчиму, инициатору унизительной акции, его ненависть только возросла.

Что касается революции, то она, несомненно, увлекла Бодлера, причем увлекла искренне, хотя, скорее всего, не глубоко, отвечая не столько его социально-политическим идеалам (тоже, впрочем, достаточно сумбурным), сколько его вкусу к бунту и неповиновению.

В те же годы Шарль Бодлер проявил себя как журналист. Он выступил в Латинском квартале с обзорными статьями в «журнале одного автора» «Salon» (вышло два номера - «Салон 1845 года» и «Салон 1846 года»)

В 1846 году Бодлер познакомился с творчеством Эдгара По. 
Тот увлёк Бодлера настолько, что изучению творчества американского писателя и переводу его произведений на французский язык Бодлер посвятил в общей сложности 17 лет.

Пожалуй, самый известный поэтический сборник Бодлера, «Цветы зла», вышел 25 июня 1857 года. 
Эти стихотворения окажут значительное влияние на Артюра Рембо, Поля Верлена и Стефана Малларме. 
Сам же поэт станет жертвой цензуры.

В 1855 г. респектабельный журнал "Ревю де Де Монд" публикует целых 18 стихотворений Бодлера, что было несомненным успехом, так как в данном случае редакция намеренно отступила от своего правила печатать только стихи именитых поэтов.

К Бодлеру пришла известность, пусть и негромкая, но оказавшаяся достаточной для того, чтобы в декабре 1856 г. модный издатель Огюст Пуле-Маласси купил у него права на "Цветы Зла". Всего полгода спустя книга вышла в свет.


7 июля начался суд над ним как автором богохульного сборника, нарушителем общественной морали. Итог — штраф в 300 франков, по тем временам огромная сумма. 
Бодлер письменно обратился к императрице Евгении и просил ходатайствовать об уменьшении суммы выплаты. Благодаря супруге Наполеона III штраф снизили до 50 франков.

Однако литературные успехи не могли возместить Бодлеру недостаток личного счастья
Жанна в его глазах воплощала сугубо "женское", "животное" начало, о котором он отзывался с холодным презрением хотя, на самом деле, бравируя тем, что якобы не ждет от противоположного пола ничего, кроме чувственных удовольствий, втайне всю жизнь мечтал об идеальной любви, о женщине-друге и о женщине-матери.

Беда заключалась в том, что Аполлония Сабатье, дама полусвета, в которую Бодлер влюбился в 1852 г., мало подходила на эту роль. 
Однако Бодлер, плохо разбиравшийся в женщинах, склонен был либо незаслуженно презирать их, либо столь же незаслуженно обожествлять.

Нет ничего удивительного в том, что он вообразил, будто в лице привлекательной, не лишенной ума и сердца г-жи Сабатье он встретил, наконец, предмет, достойный обожания и поклонения, встретил свою Беатриче, свою Лауру, свою Музу.

Впрочем, до крайности самолюбивый, не выносящий и мысли о том, что может быть отвергнут и осмеян, Бодлер не решился на признание, но поступил совершенно по-детски: 9 декабря 1852 г. он анонимно послал г-же Сабатье стихотворение "Слишком веселой", сопроводив его письмом, написанным измененным почеркам.

Твои черты, твой смех, твой взор
Прекрасны, как пейзаж прекрасен,
Когда невозмутимо ясен
Весенний голубой простор.

Грусть улетучиться готова
В сиянье плеч твоих и рук;
Неведом красоте недуг,
И совершенно ты здорова.

Тебя сравненьем не унижу;
Как это платье, хороша,
Твоя раскрашена душа;
Люблю тебя и ненавижу!

Как боль блаженная остра!
Твоими новыми устами
Завороженный, как мечтами,
В них яд извергну мой, сестра!

Затем последовали новые письма и стихотворения, но при этом Бодлер продолжал как ни в чем не бывало посещать салон дамы своего сердца, никак не выказывая своих чувств и сохраняя неизменную маску сатанинской иронии на лице.

Г-жа Сабатье была тронута почтительной пылкостью таинственного поклонника, а женская проницательность позволила ей без труда разгадать инкогнито, не показав, разумеется, при этом и виду.

Бодлер же, успевший в середине 50-х годов пережить еще одно любовное увлечение (на этот раз пышнотелой и пышноволосой актрисой Мари Добрен, воспетой в "Цветах Зла" как "женщина с зелеными глазами"), тем не менее, продолжал вести платоническую игру с Апполонией Сабатье до августа 1857 г., когда вынужден был открыться.


Однако интимные отношения продлились всего 12 дней: уже 31 августа Бодлер пишет Аполлонии письмо, из которого та делает жестокий, но единственно возможный вывод: "вы меня не любите".

Вряд ли тут была чья-либо персональная вина (во всяком случае, г-жа Сабатье была искренне удивлена и огорчена столь неожиданным разрывом с человеком, которого позже она назвала "единственным грехом" в своей жизни) - просто Бодлеру, давно уже травмированному чувственностью Жанны и грезившему об ангелоподобной идеальной подруге, следовало помнить совет своего друга Флобера: "Не прикасайтесь к идолам, их позолота остается у вас на пальцах".


После выхода в свет "Цветов Зла" Бодлеру оставалось жить 10 лет и 2 месяца, и все это время круг одиночества неуклонно сжимался: с Жанной он окончательно расстался в 1861 г., новых связей, по всей видимости, не завязал и, живя в Париже, лихорадочно писал письма-исповеди, засыпая ими мать, поселившуюся после смерти мужа в Онфлёре.

За все эти годы он создал и опубликовал совсем немного - "Салон 1859 года" (1859), "Искусственный, рай" (1860), книгу о гашише и опиуме, отразившую не только печальный опыт самого Бодлера, но и в не меньшей степени влияние "Исповеди англичанина-опиомана" (1822) английского поэта Томаса де Квинси, второе издание "Цветов Зла" (1861), включавшее 35 новых стихотворений.
И, наконец, свой второй шедевр - 50 "стихотворений в прозе", появлявшихся в периодической печати с августа 1857 по август 1867 г. и вышедших отдельным томом (под названием "Парижский сплин") посмертно, в 1869 г.

Силы поэта шли на убыль. Последняя серьезная вспышка энергии относится к декабрю 1861 г., когда Бодлер, все еще переживавший судебный приговор четырехлетней давности, попытался реабилитировать себя в глазах общества и неожиданно выдвинул свою кандидатуру в Академию. 
Нетрудно догадаться, что это была попытка с негодными средствами: с одной стороны, во времена Бодлера, как и теперь, маргиналов в порядочное общество просто не допускали, а с другой - Бодлер явно переоценил значение своей фигуры.

К счастью, у автора "Цветов Зла" хватило здравого смысла, чтобы вовремя ретироваться с поля боя - в феврале 1862 г. он снял свою кандидатуру.

Тогда же, в начале 1862 г., в полный голос заговорила болезнь - следствие сифилиса, полученного в молодости, злоупотребления наркотиками, а позднее и алкоголем.

Бодлера мучают постоянные головокружения, жар, бессонница, физические и психические кризы.
Он уже почти не в состоянии писать и, потеряв былой лоск, целыми вечерами отчужденно бродит среди нарядных парижских толп или угрюмо сидит в углу летнего кафе, глядя на веселых прохожих, которые представляются ему мертвецами.

Оставаться в Париже он больше не в силах; но и поддаваться болезни и неудачам не собирается. 

В апреле 1864 г. Бодлер уезжает в Брюссель читать лекции и договариваться об издании своих сочинений. 
Лекции, однако, не приносят ни успеха, ни денег, а заключить контракт с издателем не удается, и это подстегивает неприязнь Бодлера к Бельгии.

Он пытается продолжить работу над "Стихотворениями в прозе" ("Парижским сплином"), равно как и над дневником "Мое обнаженное сердце", который собирается опубликовать в виде книги, но тщетно.

Катастрофа наступает 4 февраля 1866 г., когда, во время посещения церкви Сен-Лу в Намюре, Бодлер теряет сознание и падает прямо на каменные ступени. 
На следующий день у него обнаруживают первые признаки правостороннего паралича и тяжелейшей афазии, перешедшей позднее в полную потерю речи.

Лишь 1 июля его недвижное тело удалось перевезти в Париж, где он скончался 31 августа 1867 г. и был похоронен на кладбище Монпарнас, рядом с генералом Опиком.

По материалам Википедии и статьи «Шарль Бодлер между "восторгом жизни" и "ужасом жизни".» 1993
Автор Г. К. Косиков